Гроза в Москве

Трагический балаган о свободе и убийственности несвободы. Парадокс — что подлинная большая любовь, настоящее чувство непременно вступает в жестокий конфликт с массовым общественным каноном. Так было и с Ромео и Джульеттой у Шекспира, с Анной Карениной у Толстого. Таков рок: кто по живому, сильно чувствует, должен погибнуть.

Почему цельную натуру Катерины Островского сметает вихрь агрессивности уклада, почему делает её «не своей», превращает в мученическую жертву? Не это ли самое происходит и с талантом, с любым художником, сила чувств и идей которого откровеннее и пронзительнее рамок дидактики, темноты в мозгах, закостеневшего общепринятого шаблона. Какой выход?

С одним антрактом.

В составе исполнителей возможны изменения без дополнительного уведомления.